Ахметова Симбуль Абдулловна

(Область, населенный пункт)

 военных лет

лето в селе Нижний Услон на Волге близ Казани, как и другие семьи писателей нашей республики. Мы, трое детей, два брата и я – самая

младшая на тот момент (мне три с половиной года) и папа с мамой,наслаждались живописной природой, солнцем, купанием, лодочными прогулками, с высокого волжского берега наблюдали за проходящими пароходами, знали их по названиям: «Красный пахарь», «Ветлужанин», «Информатор»… Нас кормили вкусной деревенской пищей:рассыпчатая картошка, рыба, чаще сом, крупные красные помидоры,

яблоки, ягоды… Начиналось действительно счастливое, «плакатное»детство.

Однажды в необычно пасмурный, хмурый день, нас разбудили тревожные голоса что-то обсуждавших сельчан: было утро 22 июня

1941 года. Тогда мы узнали, что началась война. Мы, дети, ещё не осознавали всей тяжести этого слова, но чувство особой тревоги

возникло, когда нам сказали, что нужно собираться и возвращаться

в Казань. Прощай, весёлое, радостное лето! Везли нас в переполненном речном трамвайчике, который опасно накренился на левый

борт, а встречные пароходы тревожно приветствовали нас длинными гудками. 

Папу забрали на фронт.

Началась жизнь без папы, долгая, холодная и голодная. С фронта приходили тревожные вести: фашисты наступали. Вскоре ввели карточки на продукты, они были хлебные, мясные, на крупу, на сахар.

Вместо мяса давали селёдку или красную икру – очень солёные. Мама пыталась варить из них суп. С большим трудом она устроилась на работу в домоуправление – нужен был заработок, чтобы выжить. Зимой мама приносила откуда-то мороженую картошку – она была сладкой

и невкусной. «Из картофельных очисток, пропустив их через мясорубку, мы с мамой делали самые вкусные в нашей коммуналке котлеты

с прекрасным горьким вкусом», − делится воспоминаниями младший брат Ирек (в начале войны ему было шесть лет). Старший брат Лирик

(1931 года рождения) с дворовыми мальчишками приносил капустные кочерыжки, остававшиеся после уборки урожая, которые выкапывали в пойме реки Казанки. Любимым лакомством нас, детей, был жмых – прессованные брикеты подсолнечника или гороха, с удовольствием ели дикий лук, как-то утолявший голод. «Мы сами себя снабжали витаминами, – вспоминает Ирек, – собирая дикий лук, щавель на лугах на месте нынешней площади Тысячелетия». Мы, дети, нас стало четверо (в январе 1942 года родилась самая младшая в нашей семье Гульшат), часто болели: мама давала нам какие-то порошки из

бумажных пакетиков, обрабатывала бесконечные фурункулы зелёной мазью.

Для помощи фронту мама шила тёплые рукавицы с одним указательным пальцем, чтобы бойцы могли стрелять. Папа присылал

с фронта, отрывая от себя, печенье, мыло и махорку (папа никогда не курил, сыновья последовали его примеру). Многие мамы шили

кисеты, наполняли их махоркой, и дети шли к раненым. «Никогда не забуду, – рассказывает Ирек, – как мы школьным классом навещали

раненых солдат в госпитале, оборудованном в Казанском Крестовоздвиженском монастыре. Помню, один солдат усадил меня на колени

и потискивал, как родного сына, а мне он казался родным отцом…».

В Казани регулярно звучал сигнал воздушной тревоги, стреляли зенитки. Из военных эпизодов мне хорошо запомнился один: высоко в ясном небе – фашистский самолёт, видны были черные кресты, вдруг он окутывается чёрным дымом и падает… Не верится, что это было, но

картина до сих пор стоит перед моими глазами.

Надо отдать должное нашим союзникам американцам: помогали нам продуктами питания и одеждой. Многодетным семьям кое-что перепадало: яичный порошок, свиное сало «лярд». Младшему брату как-то досталось шикарное демисезонное шерстяное пальто «реглан» песочного цвета. С великим трудом мама уговорила надеть его

в школу. «Мне казалось, что весь город смотрит в мою сторону! После этого заставил маму перекрасить его в неопределённый тёмный цвет,

а через некоторое время она использовала его для пошива ватника, иначе телогрейки. Почти весь класс носил телогрейки – пик тогдашней

моды!» − вспоминал брат Ирек.

Из чёрной тарелки, называвшейся репродуктором, мы узнавали о тяжёлых боях, о том, что фашисты приближаются к Москве. От папы приходили письма треугольной формы: он успокаивал нас и уверял,

что мы обязательно победим фашистов, и кратко сообщал об участии в боях под Ржевом и Великими Луками. «Мы так ненавидели

Гитлера, что придумывали разные способы, как поймать его в плен.

Не проходили мы и мимо кинотеатров, в которых демонстрировали киносборники фронтовых событий, – вспоминает Ирек. – Я лично

прогуливал школу, чтобы попасть на киносеанс. В кинотеатре «Электро» работал дворником бабай. За горбушку хлеба он пропускал

меня на сеанс, а когда горбушки не было, я «протыривался» в зал мимо билетного контролёра». Так велико было желание узнать о событиях на фронте!

Отец воевал на Калининском фронте, был пулеметчиком, заряжающим. Братья так переживали за отца, что сделали из дерева макет

пулемета и сами имитировали стрельбу из него.

«Дети войны».

 Автор и редактор Р.П. Ермилова.